Георгий Адамович
БИБЛИОТЕКА ПОЭЗИИ    
Стихотворения 1915 г.
Sulmo mihi patria est... ( Сульмо - мой родной город)
«Был вечер на пятой неделе...»
«В последний раз... Не может быть сомненья...»
«Да, да... я презираю нервы...»
«Единственное, что люблю я - сон...»
«Есть, несомненно, странные слова...»
«Железный мост откинут...»
«Из голубого океана...»
«Как холодно в поле, как голо...»
«Куртку потертую с беличьим мехом...»
«Ложится на рассвете легкий снег...»
На чужую тему
«Наперекор бессмысленным законам...»
«Невыносимы становятся сумерки...»
«Ни музыки, ни мысли - ничего...»
«Ни с кем не говори. Не пей вина...»
«Но смерть была смертью. А ночь над холмом...»
«Ну, вот и кончено теперь...»
«О том, что смерти нет, и что разлуки нет...»
«Один сказал: «Нам этой жизни мало»...»
Памяти М. Ц.
«Патрон за стойкою глядит привычно, сонно...»
Пять восьмистиший
«Рассвет и дождь. В саду густой туман...»
«Стихам своим я знаю цену...»
«Там солнца не будет... Мерцанье...»
«Тянет сыростью от островов...»
«Чрез миллионы лет - о, хоть в эфирных волнах...»
Стихотворения 1916 г.
Болезнь
«Девятый век у северской земли...»
«Когда успокоится город...»
«Летит паровоз, клубится дым...»
«Остров был дальше, чем нам показалось...»
«Приглядываясь осторожно...»
Стихотворения 1917 г.
Воробьевы горы
«Вот жизнь, — пелена снеговая...»
«За слово, что помнил когда - то...»
«Навеки блаженство нам Бог обещает...»
«Опять гитара. Иль не суждено...»
«Так беспощаден вечный договор...»
Стихотворения 1918 г.
«Гдe ты теперь?...»
«За миллионы долгих лет...»
«За стенами летят, ревут моторы...»
Ночи
По Марсову полю
«Сухую позолоту клена...»
Стихотворения 1919 г.
«Заходит наше солнце...»
«Звенели, пели...»
«Когда в предсмертной нежности слабея...»
Стихотворения 1920 г.
«Жизнь! Что мне надо от тебя, — не знаю...»
З. Г.
«Когда, забыв родной очаг и города...»
«Лишь растеряв по свету всех друзей...»
«О, жизнь моя! Не надо суеты...»
«Опять, опять, лишь реки дождевые...»
Стихотворения 1921 г.
««Граф фон - дер Пален». - Руки на плечах»
«Еще и жаворонков хор...»
«Когда мы в Россию вернемся...о Гамлет восточный, когда?...»
Летом
«Нам в юности докучно постоянство...»
«Ночью он плакал. О чем, все равно...»
«Печально-желтая луна...»
«Светало. Сиделка вздохнула. Потом...»
«Так тихо поезд подошел...»
Элегии
Стихотворения 1923 г.
«Еще переменится все в этой жизни - о, да...»
«Ни срезанных цветов, ни дыма панихиды...»
«Ночь... и к чему говорить о любви?...»
«О если где - нибудь, в струящемся эфире...»
«О, если правда, что в ночи...»
«Он милостыни просит у тебя...»
«Слушай - и в смутных догадках не лги...»
«Твоих озер, Норвегия, твоих лесов...»
«У дремлющей Парки в руках...»
«Что там было? Ширь закатов блеклых...»
Стихотворения 1927 г.
«Без отдыха дни и недели...»
«Был дом, как пещера...»
«Всю ночь слова перебираю...»
«Ничего не забываю...»
«О, сердце разрывается на части...»
«Он говорил: «Я не люблю природы»...»
«Под ветками сирени сгнившей...»
Стихотворения 1931 г.
«Если дни мои, милостью Бога...»
«За все, за все спасибо. За войну...»
«Нет, ты не говори: поэзия - мечта...»
«По широким мостам... Но ведь мы все равно не успеем...»
«Тихим, темным, бесконечно - звездным...»
«Я не тебя любил, но солнце, свет...»

Адамович Георгий Викторович

Адамович Георгий Викторович (1894-1972), русский поэт и критик. С 1924 в эмиграции. Родился 7 (19) апреля 1892 в Москве в семье военного. Выпускник историко-филологического факультета Петербургского университета, участник второго «Цеха поэтов» (1918), приверженец акмеизма и один из учеников Н. Гумилева, посвящением которому («памяти Андрея Шенье») открывался второй сборник его стихов «Чистилище» (1922). Первая поэтическая книга Адамовича «Облака» (1916) получила в целом благожелательный отзыв Гумилева, который, однако, отметил слишком явную зависимость начинающего поэта от И. Анненского и А. Ахматовой. Следующую свою поэтическую книгу, «На Западе», Адамович смог выпустить лишь в 1939, а его итоговый сборник «Единство» вышел в 1967 в США. Чрезвычайно требовательный к себе, он за свою жизнь опубликовал менее ста сорока стихотворений, а также ряд переводов, которые делались в основном для петроградского издательства «Всемирная литература», где Гумилев возглавлял французскую секцию.

Если раннее творчество Георгия Адамовича целиком принадлежит русскому Серебряному веку, то в эмигрантский период его стихи приобретают новое звучание и качество, поскольку они мыслятся прежде всего как «человеческий документ», свидетельствующий об одиночестве, неукорененности в мире, экзистенциальной тревоге как главном свойстве самосознания современников. Тональность обоих сборников, изданных в эмиграции, определена преследующим поэта ощущением отрыва от традиций, на которых выросли многие поколения русских людей, и возникшим после этого сознанием абсолютной свободы, которая становится тяжким бременем:

               Мечтатель, где твой мир? Скиталец, где твой дом? 
               Не поздно ли искать искусственного рая?

Согласно Георгию Адамовичу, творчество — это правда слова, соединенная с правдой чувства. Поскольку преобладающим стало чувство метафизического одиночества личности, которая, независимо от ее воли и желаний, сделалась полностью свободной в мире, не считающимся с ее запросами или побуждениями, поэзия в старом понимании слова — как искусство художественной гармонии, воплощающее целостный, индивидуальный, неповторимый взгляд на мир, — оказывается теперь невозможной. Она уступает место стихотворному дневнику или летописи, где с фактологической достоверностью передана эта новая ситуация человека в гуще действительности. Свою программную статью, где обобщены мысли, не раз высказанные Адамовичем и прежде (они составили творческое кредо поэтов «Парижской ноты»), он назвал «Невозможность поэзии» (1958).

Позиция Адамовича была оспорена его основным антагонистом в литературе В.Ф. Ходасевичем. Развернувшаяся между ними в 1935 дискуссия о приоритете эстетического или документального начала в современной литературе явилась одним из наиболее важных событий в истории культуры Зарубежья. Георгий Адамович исходил из убеждения, что поэзия должна прежде всего выразить «обостренное ощущение личности», уже не находящей для себя опоры в духовных и художественных традициях прошлого, и противопоставлял «ясности» Пушкина «встревоженность» Лермонтова, которая в большей степени созвучна современному умонастроению. Его собственные стихи проникнуты настроениями тоски по Петербургу (для Адамовича «на земле была одна столица, остальные — просто города»), чувством пустоты окружающей жизни, поддельности духовных ценностей, которые она предлагает, сознанием счастья и горечи свободы, доставшейся в удел поколению покинувших Россию и не нашедших ей замены. Доказывая, что поэзия уже не в состоянии стать, как прежде, делом жизни, поучением, философской концепцией, Адамович, однако, нередко ставил эти тезисы под сомнение своею собственной поэтической деятельностью.

В сентябре 1939 Георгий Адамович записался добровольцем во французскую армию, считая, что не вправе оставаться в стороне, и после разгрома Франции был интернирован. В послевоенные годы пережил недолгий период иллюзий относительно обновления в СССР. В конце 1940-х годов статьи Адамовича появлялись в просоветских газетах. Его написанная по-французски книга «Другая родина» (1947) некоторыми критиками из русских парижан была расценена как акт капитуляции перед сталинизмом. Однако вскоре Адамович увидел беспочвенность надежд на то, что на «другой родине» воцарится новый порядок вещей.

В 1967 вышла итоговая книга критических статей «Комментарии» — этим же словом Адамович определял свою литературную эссеистику, регулярно печатавшуюся с середины 1920-х годов (первоначально в парижском журнале «Звено», а с 1928 в газете «Последние новости», где он вел еженедельное книжное обозрение). Круг интересов Адамовича-критика был очень широк: мимо него не прошло ни одно значительное явление как литературы эмиграции, так и советской литературы. Многие его наиболее значительные эссе посвящены русской классической традиции, а также западным писателям, пользовавшимся особым вниманием в России. Чуждый строгой литературоведческой методологии, признававшийся в нелюбви к «системам», Георгий Адамович неизменно предпочитал форму «литературной беседы» (таким было общее заглавие его регулярных публикаций в «Звене») или заметок, которые нередко написаны по частному поводу, однако содержат мысли, важные для понимания общественных и в особенности эстетических взглядов автора.

Настаивая на том, что в искусстве главный вопрос — не «как сделало», а «зачем сделано», Адамович с годами все более уверенно говорил о несостоятельности многих явлений литературы Зарубежья, не нашедшей, по его мнению, того художественного языка, который способен был бы воплотить ситуацию «одиночества и свободы» (так озаглавлена книга его эссе, 1955). Исключения делались им только для писателей первого ряда — прежде всего для И. Бунина и, с серьезными оговорками, для З. Гиппиус, М. Алданова, Н. Тэффи, а также для В. Набокова; последнему критик (он саркастически изображен в романе Набокова «Дар» под именем Христофор Мортус) многократно предъявлял жесткие претензии. Для Адамовича «несомненно, что эмиграция связана с убылью деятельности... и значит, может художника... выбить не то что из колеи, а как бы из самой жизни».

Комментарии, где запечатлена драма русской литературы, пережившей раскол на два лагеря, во многом определили творческое самосознание молодой литературы эмиграции в 1920-1930-е годы.

Умер Георгий Адамович в Ницце 21 февраля 1972.





Мечтатель, где твой мир? 00:02